Африка всё заметнее превращается в территорию глобальной экономической конкуренции. США и Евросоюз пытаются сохранить влияние, Китай годами расширяет торговое и инфраструктурное присутствие, Россия готовит новый саммит с лидерами континента. Казахстан пока находится в стороне от этой геополитической борьбы, но экономически Африка уже перестала быть для Астаны далёким направлением: товарооборот превысил $1 млрд, а казахстанский бизнес ищет возможности от Марокко до Кении.
28–29 октября 2026 года в Москве должен пройти третий саммит «Россия — Африка» и Экономический и гуманитарный форум. В его повестку включены торговля, инвестиции, энергетика, развитие платёжных систем, цифровизация и продовольственная безопасность, сообщили организаторы саммита.
Для Казахстана это формально чужая площадка. Фактически же речь пойдёт о рынках, за которые Астана уже начала конкурировать сама.
Борьба за Африку становится всё более прагматичной
Отношения крупных держав с африканскими странами всё меньше напоминают классическую модель помощи и всё больше — жёсткий обмен доступа на доступ: к рынкам, сырью, инвестиционным проектам и политическому влиянию.
Показательный пример — американская программа African Growth and Opportunity Act (AGOA). Она даёт ряду африканских государств беспошлинный доступ на рынок США по тысячам товарных позиций. Однако право пользоваться льготами связано с выполнением целого набора требований.
Страны должны двигаться к рыночной экономике, обеспечивать верховенство закона и политический плюрализм, бороться с коррупцией, соблюдать права человека и, что особенно важно с экономической точки зрения, устранять барьеры для американской торговли и инвестиций, следует из условий программы.
В феврале 2026 года торговый представитель США Джеймисон Грир сформулировал американский подход ещё откровеннее: обновлённая AGOA, по его словам, должна требовать больше от торговых партнёров и обеспечивать больший доступ американским компаниям, фермерам и производителям.
На практике Вашингтон одновременно сокращал часть зарубежной помощи и усиливал акцент на торговле и инвестициях. Когда в июле 2025 года Дональд Трамп принимал в Белом доме лидеров пяти африканских государств, встреча проходила на фоне сокращения американской помощи и новых тарифных решений. При этом одной из ключевых тем становился доступ к экономическим проектам и минеральным ресурсам континента, писал Reuters.
Это не означает, что Россия, Китай или другие претенденты на африканские рынки действуют исключительно из альтруистических соображений. Москва также открыто заявляет об интересе к торговле, инвестициям, атомной энергетике, платёжной инфраструктуре и продовольственному рынку Африки. Именно эти направления включены в программу октябрьского форума.
Разница заключается прежде всего в том, что у самих африканских государств становится больше вариантов. Чем активнее за континент конкурируют внешние игроки, тем меньше необходимость ориентироваться только на один экономический центр.
Казахстан тоже начал заходить на этот рынок
Для Астаны происходящее особенно важно потому, что Африка уже превращается из дипломатического направления в реальный рынок сбыта.
По итогам 2025 года товарооборот Казахстана с африканскими государствами достиг рекордных $1,172 млрд, сообщил МИД Казахстана после встречи заместителя министра иностранных дел Алибека Бакаева с послами африканских стран в Москве в апреле 2026 года.
Причём речь идёт о рынке, масштаб которого несопоставим с нынешним присутствием Казахстана. Африканская континентальная зона свободной торговли объединяет около 1,3 млрд человек, а совокупный ВВП входящих в неё экономик оценивается примерно в $3,4 трлн.
МИД Казахстана прямо связывает развитие африканского направления с необходимостью диверсифицировать экспортные рынки и расширять транзитно-транспортные возможности страны. В 2025 году президент Касым-Жомарт Токаев утвердил отдельные подходы и план сотрудничества Казахстана с Африкой на 2025–2030 годы.
Это означает, что Африка постепенно переходит для Астаны из категории «перспективных регионов» в категорию рынков, за которые придётся конкурировать.
Марокко показало, сколько Казахстан уже может зарабатывать
Наиболее наглядный пример — Марокко.
В 2025 году товарооборот двух стран вырос сразу на 68% и достиг $461,5 млн. Казахстанский экспорт составил $434 млн, следует из данных МИД.
Таким образом, на одно Марокко пришлось около 39% всей торговли Казахстана с африканскими государствами.
Пока структура поставок остаётся сырьевой: более 90% казахстанского экспорта в Марокко приходится на серу. Но туда уже идут пшеница, уголь, сульфаты, лён и бобовые.
Причём рост продолжился и в 2026 году. Только за первые четыре месяца взаимная торговля увеличилась ещё на 58% — до $167,6 млн, сообщило Министерство сельского хозяйства Казахстана.
Особенно интересен продовольственный рынок. Марокко ежегодно закупает за рубежом около 7 млн тонн зерна. Среди основных поставщиков сегодня страны ЕС, Канада и США, однако Казахстан уже вошёл в число экспортёров и рассчитывает увеличивать поставки.
Именно здесь возникает прямая конкуренция: казахстанская пшеница должна бороться за покупателя на рынке, который давно освоен западными поставщиками.
Кения открывает для Казахстана совсем другую Африку
Если Марокко показывает экспортный потенциал, то Кения — возможность более глубокого экономического присутствия.
После государственного визита президента Кении Уильяма Руто в Казахстан в мае 2026 года в июле в Найроби отправилась делегация с участием «Тау-Кен Самрук», Samruk-Kazyna Invest, «Кедентранссервиса» и Freedom Bank Kazakhstan, сообщил МИД Казахстана.
Переговоры затронули горнодобывающую отрасль, инвестиции, банковский сектор и железнодорожные перевозки.
Это уже значительно шире обычной торговли товарами. Фактически Казахстан изучает возможность войти в африканские цепочки добычи, финансирования и логистики.
Именно такие проекты в будущем могут оказаться значительно ценнее простого экспорта сырья: компания, которая первой встроится в транспортную или финансовую инфраструктуру нового рынка, получает преимущество на годы вперёд.
Главный риск для Казахстана — опоздать
Поэтому октябрьский саммит в Москве интересен Астане не столько российской внешней политикой, сколько тем, какие экономические договорённости будут заключены вокруг него.
Россия будет предлагать африканским странам проекты в энергетике, сельском хозяйстве, цифровизации, финансах и промышленности. США стремятся сохранить доступ к рынкам и сырью, одновременно перестраивая систему торговых преференций. Китай уже обладает огромным инфраструктурным и торговым присутствием. Европейские государства также не намерены уходить с континента.
На этом фоне у Казахстана нет ресурсов соревноваться с крупнейшими державами объёмом финансирования. Его преимущество может быть другим: отсутствие собственных геополитических претензий к Африке, многовекторная внешняя политика, сильные позиции в зерне, металлургии, добывающей промышленности, уране, логистике и финансовых технологиях.
Сам МИД Казахстана подчёркивает, что африканские партнёры проявляют интерес к стране в том числе из-за её невовлечённости в международные конфликты, энергетического, продовольственного и инвестиционного потенциала.
Африка перестаёт быть далёкой
Ещё несколько лет назад Африка для казахстанского бизнеса выглядела скорее экзотическим направлением. Сейчас эта оценка начинает устаревать.
Товарооборот уже превысил $1,17 млрд. Марокко покупает казахстанское сырьё и зерно. С Кенией обсуждаются добыча, банки и железные дороги. На государственном уровне принята отдельная стратегия сотрудничества до 2030 года.
Одновременно вокруг Африки усиливается международная конкуренция. Запад связывает часть торговых преимуществ с выполнением своих требований, Россия предлагает собственные экономические форматы, другие крупные игроки стремятся закрепиться в стратегических отраслях континента.
Для африканских стран эта конкуренция даёт возможность выбирать партнёров и добиваться лучших условий. Для Казахстана — создаёт окно возможностей, которое не будет открыто бесконечно.
Поэтому за саммитом «Россия — Африка» в Москве Астане действительно есть смысл следить внимательно. Не потому, что Казахстан должен выбирать между Москвой, Вашингтоном или Пекином, а потому, что пока крупнейшие державы делят сферы влияния и заключают сделки, на африканском рынке формируются ниши, которые Казахстан либо займёт сейчас, либо позднее обнаружит уже занятыми.