Прошедшая в Казахстане конференция «Большой Алтай — прародина тюрков» хорошо показывает этот процесс.
Формально форум посвящен археологии, языкам, письменности и культурному наследию. Однако за научной дискуссией просматривается более масштабный вопрос: кто и на основании какой исторической концепции будет объяснять прошлое тюркского мира следующим поколениям.
Казахстан хочет сам рассказывать свою историю
III конференция «Большой Алтай — прародина тюрков» прошла в сентябре в Бурабае. Первые два форума принимала российская Республика Алтай, но в 2026 году мероприятие впервые переместилось в Казахстан — проведение конференции здесь ранее анонсировал Касым-Жомарт Токаев.
Токаев в приветствии участникам называл древний Алтай колыбелью тюркского мира и территорией, где формировались общие культурные и мировоззренческие традиции народов Центральной Евразии.
На первый взгляд подобные утверждения имеют преимущественно историческое значение.
Но на постсоветском пространстве история почти никогда не существует отдельно от политики.
Споры о Золотой Орде, Российской империи, советском периоде, происхождении казахской государственности или самом понятии «Центральная Азия» регулярно выходят далеко за стены университетов.
И сейчас государства региона все активнее пытаются формулировать собственную версию прошлого.
От советской школы — к собственному взгляду
Один из участников форума, азербайджанский историк Ризван Гусейнов, в интервью KZ24.NEWS прямо говорил, что многие вопросы тюркской истории в царский и советский периоды трактовались неоднозначно, а казахстанские ученые сегодня пытаются переосмыслить устоявшиеся подходы.
Это далеко не единичная позиция.
В последние годы понятия «деколонизация истории», «национальная историческая школа» и отказ от прежнего российско- или европоцентричного взгляда все чаще появляются в дискуссиях по всей Центральной Азии.
У самого Гусейнова эта линия выражена особенно ярко. В других интервью он критиковал даже привычный термин «Центральная Азия», считая его частью внешней терминологии, и предлагал чаще обращаться к историческому понятию Туркестана.
Но здесь возникает важная проблема.
Где заканчивается переосмысление и начинается новая идеология
Любая попытка освободиться от старой политизированной версии истории рискует создать новую политизированную версию.
Можно критиковать советский взгляд на тюркское прошлое, но если на его место просто поставить концепцию, согласно которой почти вся история Евразии объясняется через противостояние тюркского мира внешним силам, научнее от этого история автоматически не становится.
Именно поэтому показательно, что на конференции в Казахстане тот же Гусейнов внезапно занял гораздо более осторожную позицию.
Рассуждая о концепции Большого Алтая, он заявил, что «необходимо избегать её политизации».
Фраза выглядит почти парадоксально на фоне некоторых его прежних публичных выступлений.
В других материалах историк активно рассуждает о Туранском проекте, укреплении Организации тюркских государств и постепенном сокращении зависимости постсоветских тюркских стран от российской экономической и политической инфраструктуры. ОТГ он рассматривает как потенциальный самостоятельный геополитический центр.
Поэтому возможны как минимум две трактовки.
Первая: позиции никакого противоречия не содержат. Историю действительно следует изучать без политизации, тогда как современная интеграция тюркских государств относится уже к политике.
Вторая: перед разными аудиториями используются разные акценты. Там, где обсуждается ОТГ, история становится аргументом в пользу самостоятельного тюркского пространства. На российско-казахстанском научном форуме на первый план выходят уже общее наследие и необходимость избегать конфронтации.
И такой двойной подход характерен далеко не только для одного эксперта.
Прошлое стало политическим ресурсом
Сегодня исторические концепции работают почти так же, как транспортные коридоры или экономические союзы.
Через них государства объясняют, кто им ближе, какие территории образуют единое культурное пространство и вокруг какого центра должна строиться региональная идентичность.
Россия традиционно предлагает собственное прочтение общего прошлого — через Российскую империю, СССР и постсоветское пространство.
Турция активно поддерживает идею общего тюркского наследия.
В Центральной Азии одновременно развивается собственный взгляд, где государства региона стремятся перестать быть лишь объектом чужих исторических концепций.
И здесь Казахстан оказывается в особенно сильной позиции.
Ему не обязательно полностью принимать ни российскую, ни турецкую версию.
Казахстан может предложить собственную концепцию
Именно поэтому «Большой Алтай» интересен не столько как ответ на вопрос, где именно несколько тысяч лет назад формировались древние тюркские племена.
Гораздо важнее другое: вокруг этой темы Казахстан способен построить собственную международную историческую платформу.
При этом она оказывается достаточно тюркской, чтобы быть интересной Азербайджану, Турции, Кыргызстану и Узбекистану, но достаточно широкой, чтобы в ней могли участвовать Россия, Монголия и европейские исследователи.
Это серьезное преимущество.
Вместо выбора между чужими концепциями Казахстан получает возможность самому формулировать правила дискуссии.
Но тогда особенно важен принцип, который неожиданно точно сформулировал Ризван Гусейнов: Большой Алтай действительно стоит защищать от чрезмерной политизации.
Иначе попытка избавиться от старых исторических мифов очень быстро закончится созданием новых.