Эта история особенно понятна и казахстанскому читателю. Государственность обеих республик оформлялась в советскую эпоху, крупные стройки меняли привычный уклад, а в 1930-е годы государственная политика обернулась трагедиями для национальных элит и миллионов обычных людей в разных частях СССР. Но совпадение исторических этапов не означает, что судьбы Казахстана и Таджикистана были одинаковыми.
Автономия, которой предстояло стать республикой
Национально-территориальное размежевание Центральной Азии в 1924 году изменило карту региона. В составе Узбекской ССР была образована Таджикская Автономная Советская Социалистическая Республика. Это было решение союзных и республиканских органов власти, но оно не возникло без участия местных политиков и дискуссий о языке, населении, границах и праве таджиков на собственные органы управления.
Среди сторонников расширения политического статуса Таджикистана были Нусратулло Махсум и Шириншо Шотемур. Их деятельность показывает, почему упрощённая схема «всё создал центр» так же неполна, как представление, будто республика появилась исключительно усилиями национальных лидеров. Власти СССР принимали окончательные юридические решения; местные деятели добивались изменения статуса и отстаивали свои проекты границ.
Важным вопросом оставалась территория. В частности, в конце 1920-х годов обсуждался Ходжентский округ, который был передан Таджикистану в ходе изменения границ. В октябре 1929 года автономия была провозглашена Таджикской ССР, а 5 декабря Центральный исполнительный комитет СССР принял постановление о её непосредственном вхождении в Союз. Формирование республики поэтому следует рассматривать как цепочку решений и переговоров, а не как один торжественный акт.
Казахстан прошёл похожий по форме, но не по срокам путь. 26 августа 1920 года был принят декрет об образовании Киргизской (Казахской) АССР в составе РСФСР. Союзной республикой Казахстан стал в декабре 1936 года. Эти даты приводят Qazaqstan Tarihy и исторические документы. В обоих случаях союзный статус впоследствии стал важной частью институционального наследия независимых государств, хотя независимость в 1991 году была результатом уже другого исторического процесса.
Почему люди уходили за границу в 1920–1930-е годы
Первое десятилетие советской власти в Таджикистане нельзя описать только языком государственных преобразований. Регион переживал последствия Гражданской войны, вооружённую борьбу с басмаческим движением, социальные конфликты и миграцию населения, в том числе в Афганистан. В одних районах люди спасались от военных действий и насилия вооружённых групп, в других опасались репрессий, конфискаций и вмешательства новой власти в привычные отношения собственности и религиозную жизнь.
Исследователи миграции отмечают значительные потоки людей через южную границу в начале советского периода. При этом свести их к единственной причине — исключительно к советской идеологии либо исключительно к действиям басмачей и местных влиятельных групп — означало бы обеднить историческую картину. Перемещения затрагивали разные сообщества и неодинаково проявлялись по местностям. Это следует из обзора миграции Migration Policy Institute и исследования миграции Центральной Азии.
Казахстанский опыт 1930-х годов также напоминает, насколько рискованно объяснять человеческие перемещения одной политической формулой. Насильственная коллективизация, разрушение кочевого хозяйства и голод привели здесь к демографической катастрофе и массовому исходу людей, о чём рассказывают исторические исследования. Таджикские миграционные процессы нельзя автоматически приравнивать к казахстанскому голоду: у них различались масштаб, непосредственные причины и последствия.
Из аграрной республики — к каналам, заводам и электростанциям
В советские десятилетия экономика Таджикистана менялась. Наряду с традиционным сельским хозяйством развивались хлопководство, горнодобывающая промышленность, переработка сельхозпродукции, производство стройматериалов и энергетика. Эти изменения происходили в рамках общесоюзного планирования: использовались бюджетные инвестиции, оборудование и труд специалистов из разных республик. Одновременно подготавливались местные инженерные и управленческие кадры.
Одной из ключевых строек стало освоение Вахшской долины. Ирригационные каналы открывали возможность земледелия на прежде слабо используемых территориях; вместе с ними появлялись дороги, посёлки, мастерские и хозяйственная инфраструктура. В 1933 году был открыт Вахшский магистральный канал. Историю этой стройки и архивные фотографии сохранило издание Asia-Plus.
Появление крупных потребителей энергии ускоряло электрификацию. В 1936 году на реке Варзоб неподалёку от Душанбе ввели первый агрегат Варзобской ГЭС-1, в 1937-м — второй. Затем заработали Варзобская ГЭС-2 в 1949 году и ГЭС-3 в 1952-м. Именно с первых Варзобских агрегатов государственная энергокомпания «Барки Точик» ведёт отсчёт развития промышленной гидроэнергетики республики. В 2026 году этому рубежу исполнилось 90 лет.
В Казахстане в те же десятилетия одним из символов индустриальных перемен стал Турксиб — Туркестано-Сибирская железная дорога. Сравнение показательно: география предопределяла разные крупные проекты, но и железнодорожная магистраль в Казахстане, и каналы с ГЭС в Таджикистане строились как части единого советского хозяйства. Эти объекты давали новые экономические возможности, однако масштабные преобразования сопровождались жёсткой мобилизацией ресурсов и административным давлением.
Нурек: большой энергетический проект, последствия которого ощущаются сегодня
Новый масштаб гидроэнергетике придало строительство Нурекской ГЭС на реке Вахш. Работы начались в 1961 году, а первый агрегат подключили к промышленной нагрузке в ноябре 1972-го. Последний, девятый, агрегат был введён в 1979 году. Эти этапы подтверждают Минэнерго Таджикистана и «Ховар».
Нурекская ГЭС стала опорой промышленного энергоснабжения страны и одним из крупнейших гидроэнергетических объектов Центральной Азии. Её значение не ограничилось советским периодом. В независимом Таджикистане станция продолжает производить электричество, а масштабная реконструкция оборудования показывает, что наследие той эпохи остаётся частью нынешней энергетической политики. На это указывает и Всемирный банк.
При этом у индустриализации была и другая сторона. Зависимость от выращивания хлопка закреплялась государственными планами; преобразование водных и земельных ресурсов меняло образ жизни сельских сообществ. Развитие экономики нельзя отделять от последствий хозяйственных решений — так же, как создание школ и подготовку специалистов нельзя отрицать лишь потому, что политическая система имела репрессивный характер.
Люди, строившие республику, оказались среди жертв репрессий
Трагедия политической элиты проявилась особенно остро во второй половине 1930-х годов. В 1937 году были арестованы и расстреляны Нусратулло Махсум и Шириншо Шотемур — люди, которые ранее участвовали в становлении государственности Таджикистана. В том же году погиб Нисор Мухаммад, деятель системы просвещения. Махсум позднее был реабилитирован. Их биографии отражают не только личные судьбы, но и противоречие системы, в которой создание национальных институтов соседствовало с уничтожением части национальной элиты.
Сталинские репрессии затронули разные народы СССР и не ограничивались ни одной республикой. Но общесоюзный масштаб террора не отменяет того, что в республиках уничтожались конкретные национальные политические и культурные круги. В Казахстане жертвами Большого террора стали, в частности, деятели Алаш, учёные, писатели и представители партийной элиты; соответствующие свидетельства собраны на портале Qazaqstan Tarihy. Казахстан стал также местом размещения крупных лагерей ГУЛАГ, включая Карлаг и АЛЖИР.
Сегодня в Казахстане 31 мая отмечают День памяти жертв политических репрессий и голода. Эта традиция напоминает, что историческая память нуждается и в признании общих трагедий, и в уважении к особенностям судьбы каждого народа. Сведения о памятной дате публикует МИД Казахстана.
Почему спустя десятилетия возвращаются к событиям 1920–1930-х годов
Майская церемония 2026 года в Москве и Душанбе показала, что разговор о первых годах советской государственности остаётся актуальным. Двоим участникам тех событий — Махсуму и Шотемуру — в независимом Таджикистане присвоили звание Героя Таджикистана. Возвращение земли с их захоронений стало символическим актом памяти, а не пересмотром установленных исторических фактов.
Для Казахстана таджикская история интересна не потому, что она будто бы повторяет казахстанскую. Она демонстрирует, как разные народы Центральной Азии проходили через общий государственный механизм и при этом получали неодинаковые результаты. В наследии советского времени соседствуют административные институты, энергетические и транспортные объекты, подготовленные специалисты, сложные последствия аграрной политики и память о политическом насилии. Увидеть все эти стороны одновременно важнее, чем выбрать только удобную часть прошлого.