Культура

Букет багульника, Или как я летал на БАМ

 / Поезд едет по железнодорожному мосту Байкало-Амурской магистрали, архивное фото© Sputnik / Павел Львов / Подписаться

Василий ГолышкинВсе материалыРассказ о журналистской командировке на «стройку века» в 80-х годах

Грузопассажирский рейс

Было это более сорока лет назад, когда я трудился в Павлодарской областной газете. В один из майских дней 1982 года меня вызвал редактор и без обиняков поинтересовался:- А ты не хочешь слетать на БАМ?- Почему бы и нет, — в тон ему ответил я.- Тогда собирайся, завтра идет чартерный рейс в Чару, — сказал редактор.В то время в Чаре трудились строители «КазахБАМстроя», в которой были и павлодарцы.На завтра у меня намечались кое-какие планы, но что они по сравнению с такой командировкой?!И на следующий день я с рюкзаком, в который уместилась моя болоньевая японская куртка (в Чаре еще снег лежит) и кое-какие продукты питания (в этом самолете не кормят) приехал в аэропорт. Наш борт был грузопассажирским, поэтому, кроме строителей, вез всякое оборудование: трубы, запчасти, и еще какие-то шурушки.Парторг ЦК Компартии Казахстана, секретарь партийной организации специализированного строительно-монтажного поезда «КазахБАМстрой» Анатолий Тимофеевич Наумчик, вылетавший позднее, загрузил в самолет еще коробки с кедами и футбольную форму.- У нас там, в Чаре, футбольная команда есть. Уже один матч с соседями из «ГрузБАМстроя» сыграли вничью. Теперь с формой и обувью обязательно должны выиграть, — полушутя-полусерьезно объяснил он мне.В полете пассажиры вытащили закуску и разлили водку — тогда это не возбранялось. Меня пригласили к общему застолью, в которое я влился, отнюдь, не халявно. Как говорил известный сатирик, «У нас с собой было».Предложили угоститься и стюардессе, но она вежливо отказалась:»Вы с ума сошли, я же на работе!»За возникшей после трапезы беседой двухчасовой перелет из Павлодара до Читы прошел незаметно. И даже не очень испортило настроение сообщение стюардессы о том, что аэропорт в Старой Чаре, где мы должны были приземлиться, закрыт.

«Отсюда не пускают, а туда не принимают»…

Оказывается, за день до отправления нашего спецрейса в Старой Чаре повалил густой снег, размочивший грунтовую посадочную полосу. Поэтому мы сели в Чите. Но это были еще только цветочки.В аэропортовской гостинице для нас не нашлось свободных мест, поселили только экипаж. Горничная, к которой я обратился, ничем помочь тоже не смогла. Поэтому мы со строителями коротали ночь на лавочках в сквере аэропорта. Благо, что было тепло.Утром к нам, невыспавшимся и злым, подошел командир нашего судна и еще более ухудшил настроение, заявив, что аэродром Старой Чары сегодня будет принимать только грузовые самолеты.- Однако, есть выбор, — смягчил он обстановку. — Поскольку наш борт — грузопассажирский, то можно заявить его как грузовой. Тогда нам посадку разрешат. При этом, естественно, есть риск. Если мы отказываемся, то придется ждать следующего дня, — выдал он нам полную раскладку.При этом уточнил, что и завтра аэропорт могут не открыть для пассажирских самолетов.Поскольку опять ночевать в сквере ни у кого из нас желания не было, мы дружно проголосовали «за».Довольный командир ушел сообщить эту благую весть экипажу. Через несколько часов наш аэроплан взял курс на Старую Чару.© Sputnik / Руслан Кривобок / Участок Байкало-Амурской магистрали в районе Северобайкальска, архивное фотоУчасток Байкало-Амурской магистрали в районе Северобайкальска, архивное фото© Sputnik / Руслан Кривобок /

Здравствуй, Чара!

Оказалось, что грунтовая взлетно-посадочная полоса, на которую мы приземлились, еще не высохла от прошедшего дождя. Это мы ощутили, когда самолет резко клюнул носом, попав в какую-то наполненную водой яму, а затем прыгнул вверх, словно пытаясь опять взлететь. При этом в иллюминатор, в который я смотрел, плеснула волна грязи, и Чару из самолета я не увидел. Попрыгав еще немного, наш АН-24 замер.А к нему уже бежали люди, которые давно ждали нас и оборудование, которое мы везли.Несмотря на конец мая, здесь еще была зима. После 30-градусной павлодарской жары необычно было видеть скованную льдом быструю речку Чару, заснеженные сопки и крутые вершины Кодарского хребта, окружившие долину. Еще час езды на автобусе по отсыпанной на болоте трассе — и вот за соснами замелькали щитосборные дома и вагончики — жильё строителей БАМа, станция Чара.Новая Чара, как ее называли здесь, был одним из двух с лишним десятков временных поселков, выросших на 330-километровом участке трассы Байкало-Амурской магистрали. Родился он у подножия старых Удоканских гор, недалеко от звонкой речки Нирунгнакан, притока Чары.Специализированный строительно-монтажный поезд «КазахБАМстрой» разместился в низине, у самых сопок. Десятка четыре вагончиков, рядом — десять щитосборных двухквартирных домов, два общежития на 14 комнат каждая. Украшением городка была сработанная из дерева баня, напоминающая теремок, с жаркой русской парилкой и большой комнатой отдыха. Считалось, что эта баня — лучшая по всей трассе.

Кое-что из истории

Когда в конце декабря 1981 года первый десант павлодарцев, высадившись в Усть-Нюкже (там кончались рельсы), добрался до Чары, на определённом для них месте было только покрытое снегом болото. Давали знать 50-градусные забайкальские морозы. Одеяла ночью примерзали к стенам вагончиков, выходила из строя новая техника, не выдерживающая холода.Но все трудности переносили стойко. Помогали павлодарцам строители соседних поездов, обосновавшиеся в Новой Чаре раньше, и руководители Каларского района.В кабинете начальника ССМП «КазахБАМстрой» Михаила Михайловича Кушнира хранился памятный сувенир — кусок медного колчедана Удоканского месторождения. Под ним — надпись: «Пусть эта частица сердца Седого Удокана будет символом вечной дружбы между трудящимися Павлодарской области Казахской ССР и Каларского района Читинской области».Новой Чаре было суждено большое будущее. Сейчас она стала поселком городского типа, административным центром Каларского муниципального округа. Именно отсюда началось наступление на медный Удокан, строительство мощного горно-обогатительного комбината.…Попарившись в бане, автор этих строк сразу принялся за свою работу. Разговаривал со строителями, собрав большой материал о их работе и таежной жизни.Освещая ранее строительство нефтепровода «Васюган-Раскино» на Томском Севере и затем — БАМА, я еще и еще раз убеждался в том, какие прекрасные люди — трассовики. Оторванность от Большой Земли, общие задачи и интересы объединяют их, делают добрее, внимательнее друг к другу и к окружающим.В выходной мы выбрали время и съездили на таежное озеро на рыбалку, после которой супруга одного из строителей сварила нам вкуснейшую уху.© Sputnik / А. Зыбин / Байкало-Амурская магистраль (БАМ), укладка железнодорожного полотнаБайкало-Амурская магистраль (БАМ), укладка железнодорожного полотна© Sputnik / А. Зыбин /

«Вот и окончился круг…»

…Но время командировки заканчивалось. В один из солнечных дней я попрощался с гостеприимными тружениками. Водитель УАЗика повез меня в Старую Чару, откуда я должен был вылететь в Читу.По дороге он нарвал букет из прутьев, на которых только начали появляться нежные розово-фиолетовые цветы.- Это багульник. Увезешь домой на память о Чаре, — сказал парень.Надо сказать, это растение я увидел тогда впервые.Погода была солнечной, аэропорт оказался заполненным людьми.Я попрощался с водителем, пожелав ему всяческих успехов.- Может тебя подождать, вдруг чего не срастется? — спросил он.- Зачем? Народ есть, значит, погода летная, — самонадеянно ответил я, и мы пожали друг другу руки.Но вскоре я очень сильно пожалел о своей безалаберности.

Новое испытание

В справочной меня огорошили тем, что рейсов на Читу сегодня не предвидится из-за плохих метеоусловий аэропорта назначения. Да и завтра попасть туда весьма проблемно, потому что люди ждут вылета уже вторые сутки, и, скорее всего, может не оказаться мест.Самое плохое еще было в том, что аэропорт на ночь закрывался, а, значит, нужно искать ночлег в селе. Дремать на улице, как в Чите, было невозможно, поскольку ночью здесь еще стояли морозы. О сотовых телефонах тогда еще и не слышали, поэтому позвонить водителю, чтобы уехать с ним назад, тоже невозможно.Но я заметил, что иногда мне на помощь приходит Его Величество Случай.Вот и сейчас над аэропортом послышался звук заходящего на посадку самолета.- А это что за борт» — поинтересовался я в справочном.- Это грузовой, сейчас разгрузится и полетит в Читу. Но он пассажиров не берет, — осадила меня диспетчер.Однако я знал, что сама судьба давала мне шанс, и глупо было бы им не воспользоваться. Поэтому рванул к месту посадки самолета.Дождавшись, когда выйдет экипаж, я подскочил к командиру корабля, сунул ему под нос свое журналистское удостоверение, поплакался, что командировка давно закончилась, и попросил взять меня с собой в Читу.Командир на мгновение задумался, потом изрек:- Возьму, если поможешь разгрузить борт. А то мы тоже опаздываем.Будто бы у меня был другой выход!Вместе с экипажем я направился в аэропорт, где командир отметился у диспетчера и сказал:- Оформите этого человека до Читы.Последнюю его фразу, кроме диспетчера, услышали стоявшие рядом потенциальные пассажиры. И она их крайне возмутила.- Это с какого такого перепугу?!- возопили они. — Мы уже вторые сутки ждем рейс, а он откуда взялся?Но командир корабля был невозмутим.- Вы пассажирский рейс ждете? Вот и ждите. А у меня грузовой самолет. Я людей не вожу.- А он? — указывая на меня, опять заволновались страждущие.- А он — не пассажир, а журналист, — парировал командир.Почему-то этот довод заставил волновавшихся успокоиться. Мне оформили разрешение, и я, счастливый, отправился выполнять свою часть договора. То бишь, разгружать самолет.Около часа мы с двумя грузчиками вытаскивали из чрева аэроплана какие-то приборы, станки и поломанные школьные парты, сделанные где-то в Украине. Зачем их везли сюда, где рядом — тайга и мебельные фабрики — не понятно.Но нам некогда было об этом думать — мы торопились очистить самолет, чтобы он смог как можно быстрее взлететь.

Чита: чи та, чи не та?

…И вот наконец мы в воздухе. Один из пилотов предупредил меня, единственного пассажира, что скоро будет холодно — грузовой борт не отапливается.- Ничего, — бодро ответил я. — У меня есть теплая куртка.- Ну, смотри, — сказал пилот, помог мне пристегнуться к металлическому сиденью сбоку и ушел в кабину.Вскоре в чреве самолета действительно стало холодно, я бы даже сказал — морозно. К тому же, наш корабль стало сильно болтать, видимо, попали в турбулентную зону. А мой рюкзак с курткой лежал на сиденье напротив, и из-за сильной болтанки я не сразу смог до него добраться.Но наконец мне это удалось и, согревшись в куртке, я предался хорошему настроению.Однако моей эйфории не суждено было длиться долго.- Слушай, я должен тебя огорчить, — сказал вышедший опять из кабины пилот. — Чита закрыта, будем садиться в Улан-Удэ.- Как в Улан-Удэ? — не на шутку разволновался я, зная, что из этого города нет прямого рейса в Павлодар.- Ну, ты сам понимаешь, это не от нас зависит. Мы тоже туда не стремились.Он пожал плечами и исчез за дверью кабины.Остальное время до посадки я был в трансе. Самолет вырулил к зданию аэропорта, и сквозь плотную сетку дождя засветились неоновые буквы… «ЧИТА».Ничего не понимая, я отстегнулся от сиденья и толкнул дверь в кабину пилотов.- Разыграли? — поинтересовался у них. — Это же Чита.- Ничего себе разыграли? А ты на часы смотрел? — откликнулся командир судна. — Мы минут сорок летели в сторону Улан-Удэ, а потом метеоусловия изменились, и нас развернули опять на Читу. Так что, радуйся, что все хорошо закончилось, — резюмировал он.Не соглашаться с командиром было просто глупо.Я поблагодарил экипаж за доставку и направился в аэропорт. Уточнив, что самолет из Сочи на Павлодар летит завтра, приобрел на него билет и направился в аэропортовскую гостиницу.

Улыбка Фортуны

На окошке администратора меня встретила до боли знакомая надпись: «Мест нет».Но тут бедному скитальцу опять улыбнулась Фортуна. На сей раз она была в образе горничной гостиницы, к которой я обращался в прошлый наш прилет, и которая почему-то меня запомнила.- Ты уже обратно из Чары? — удивилась она. У меня муж туда на вахту летает, так он так быстро не возвращается. И она стала рассказывать о своем благоверном.- Может, на этот раз найдется одно место? — спросил я, по окончанию ее монолога.- Может, и найдется, если поделишься, — женщина глазами показала на мой букет.- Конечно, согласился я и хотел уже отделить ей часть своего «веника» с цветочками.- Да, ладно, попозже. Приду убирать — возьму. А то мне его сейчас девать некуда, — засмеялась горничная. — Давай документы.Мне достался одноместный номер.Приняв душ, я вспомнил, что с утра ничего не ел и пошел в аэропортовский ресторанчик.Вернувшись, понял, что в номере прошла уборка, поскольку букет багульника был ополовинен. Но за все в жизни надо платить. Хорошо, что еще не высокой ценой.А на следующий день я сидел в лайнере, несущем меня в родной Павлодар.- Слушай, ты хоть закрой чем-нибудь багульник. Его же нельзя рвать, он в Красную книгу занесен, оштрафуют, сказал мне сосед.- Спасибо, не знал об этом, — смутился я и накрыл букет своей курткой.© Sputnik / Евгений Епанчинцев / Цветение багульника в Забайкальском краеЦветение багульника в Забайкальском крае© Sputnik / Евгений Епанчинцев / …Редактор слегка пожурил меня за просроченную, как оказалось, на четыре дня, командировку. Но, услышав рассказ о приключениях, посмеялся и своим приказом продлил ее, чтобы я не пострадал материально.А дома, стоявшие в воде коричневые прутья с нежными розово-фиолетовыми цветками, еще долго радовали глаз, напоминая о Чарской долине и строителях БАМа…

Источник

Нажмите, чтобы оценить эту статью!
[Итого: 0 Средняя: 0]

Похожие статьи

Добавить комментарий

Кнопка «Наверх»