Ночной твист перед овчаркой, или История о том, чем может обернуться вылазка в чужой сад
Служебно-розыскной пес Атос
© Sputnik / Тимур БатыршинПодписаться наВасилий ГолышкинВсе материалыЭту армейскую историю, произошедшую несколько десятков лет назад, я помню до сих пор.Наш батальон связи располагался в предгорьях Алма-Аты. Рядом находился двор двухэтажного дома, с которым у нас был общий забор. Там жили десятка полтора семей бывших военнослужащих. И этот двор просто утопал в плодовых деревьях и кустарниках. Особенно много росло в нем черешни. Ветки ее свешивались к нам через забор, и мы быстро оборвали все поспевшие ягоды. А вот на той стороне это лакомство, похоже, никому не было нужно. И просто пропадало, к нашему общему негодованию. Командир отделения сержант Воскобойников назвал это «форменным безобразием».И вот, когда мы вместе с ним осенней ночью были в наряде по охране части, он решил с этим безобразием покончить. Но не своими руками, а моими. Воскобойников был помощником дежурного по части, и я ему, естественно, подчинялся.- Слушай, ты все равно будешь два часа без толку глазами хлопать, — сказал он мне, когда я заступил в караул бодрствующей сменой. — Сходи-ка лучше к соседям, нарви у них черешни, они все равно ее, похоже, не едят.- А во что ее собирать? — поинтересовался я, совершенно не подумав о том, что уход из части во время дежурства — это прямая дорога на гауптвахту.Но в то же время отправлял меня за пределы части мой непосредственный командир. Так что, вроде, я не совсем самовольно нарушал устав.- Как во что? — удивился Воскобойников. — А фуражка тебе для чего?И я отправился за черешней. Было часа два ночи, и соседний дом за металлическим забором тонул в темноте. Освещения во дворе не было, света в квартирах — тоже.Тихо открыв калитку, я скользнул в темный сад. Видимость из-за деревьев была почти нулевая, но куст черешни отыскался сразу — его было хорошо заметно, когда мы днем проходили около дома.Сняв фуражку и, используя ее как тару, я стал собирать в нее спелые ягоды.И вдруг, когда она уже была наполовину загружена, рядом послышались какие-то звуки, похожие на тихое рычание зверя.Рука моя застыла с очередной ягодой. Я вгляделся в темноту и замер, как вкопанный. Метрах в трех от меня стояла раскладушка, на которой спал пожилой мужчина. Видимо, в квартире было душно, вот он и решил переночевать в саду. А рядом с ним, охраняя его сон, сидела большая собака, овчарка. Она и рычала, предупреждая меня. Но делала это тихо, видимо, боясь разбудить хозяина.Я попытался шагнуть назад, рычание усилилось. Испугавшись, что мужчина проснется и устроит скандал, я прекратил всякое движение.Что было делать? Если рвануть изо всех сил, то у калитки собака меня скорее всего настигнет.И тут я вспомнил, как на гражданке мы танцевали твист.»Надо, как в этом танце двигать ногами, но тихонько, чтобы пес не заметил моего отхода», — подумал я. Что и стал делать. Пес видел, что я не иду, поэтому рычать перестал. Но ему, видимо, не понятно было, почему я при этом медленно, но верно все же удаляюсь от него. Он попробовал пойти следом за мной, сделав несколько шажков. Я продвинулся еще немного назад, пес — вперед.Так мы и шли, а вместе с нами шло время. Часов у меня не было, но я прикинул, что уже минуло минут двадцать со времени моего ухода из батальона, а то и все полчаса. До вожделенной калитки оставалось пару метров, но собака не отставала.И вдруг, оглянувшись на хозяина, продолжавшего спать сном младенца, пес своим собачьим умом, похоже, сообразил, что оставляет его в одиночестве. Он в последний раз тихонько гавкнул на меня, что, наверное, на собачьем жаргоне означало: “Да, пошел ты!» и побежал назад, на свое прежнее место.Опять тихонько прикрыв за собой калитку и все еще не веря в избавление от ночного чудовища в образе друга человека, я поспешил в часть.Навстречу мне попался сам Воскобойников, как оказалось, вышедший на поиски.- Ты где был?! — возопил он, чуть не перебудив весь батальон. — Я уже не знал, что делать!Однако, услышав рассказ о моем садовом приключении, он даже посочувствовал:- Ведь эта овчарюга тебя разорвать могла.- Могла, — согласился я, почувствовав холодок в желудке.Осторожный Воскобойников попросил никому не рассказывать об этой ночной самоволке, боясь, что о ней узнает командование части, и ему это тоже аукнется.Ведь, согласно уставу, приказ командира не обсуждается, а выполняется. А за незаконное приказание отвечает его отдавший.Однако вскоре он забыл о своей просьбе и сам рассказал в курилке о ночной вылазке. Ребята посмеялись и похвалили мою сообразительность. А командование батальона об этом, конечно, так и не узнало.Но больше за черешней в соседний сад никто не лазил.
